Могила в Ментоне

1 ноября 2014 года Михаил Бакунин и Елизавета Визель, праправнучка художника, поехали из Ниццы в Монако и в Ментону. Прогулка по старому городу была случайной: они поднимались вверх по улочкам, пока не упёрлись в кладбище с православной часовней под золотым куполом, почти на самой высокой точке города.

Вокруг лежали подданные Российской империи. На одном из первых надгробий стояло:

EMILE STRAUSS
NE A KIEW LE 4/16 FEV 1860
DECIDE A MENTON LE 5/17 D BRE 1884

Надпись на надгробии

К тому времени они уже третий год работали над дневником Эмиля Штрауса, отца Александры Эмильевны Визель. В семейной росписи у его детей вместо дат стояли вопросительные знаки. Один из сыновей, тоже Эмиль, родился в Киеве и умер молодым от чахотки. Больше о нём ничего не знали.

Почему именно Ментона

Совпадение объяснилось быстро. Русская колония в Ментоне сложилась во второй половине XIX века, когда российская знать открыла для себя курорты Лазурного берега, а во Вильфранше появилась база русского флота. В 1880 году здесь открыли туберкулёзный санаторий «Русский дом». В том же году основано и кладбище, за четыре года до этого захоронения.

Хвойный лес, морской воздух и горы: место само по себе выглядит как санаторий. Судя по всему, Эмиль Штраус-младший приехал сюда лечиться и не справился с болезнью, тяжёлой даже по нынешним меркам.

Так на прогулке закрылся один из вопросительных знаков в семейной росписи. Остальные дети Эмиля Штрауса, люди состоятельные и заметные, после 1917 года теряются, и что с ними стало, ещё предстоит выяснить.